Анатолий Добрынин - Сугубо доверительно [Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.)]

Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 318

Состоявшийся в декабре 1989 года II съезд народных депутатов СССР осудил прежнее решение о вводе советских войск в Афганистан, указав, что оно было принято в нарушение Конституции СССР узким кругом лиц — Брежневым, Устиновым, Андроповым, Громыко.

Таким бесславным провалом закончилась афганская трагедия, которая оставила глубокий след в памяти нашего народа.

История безоговорочно осудила ввод советских войск в Афганистан.

Однако ретроспективный анализ советско-американских отношений того периода, особенно начала 1980 года, представляет определенный интерес с точки зрения познания характера отношений, поведения американской стороны в связи с афганскими событиями. Дело тут обстояло не так уж просто. У исследователей этого периода возникают, например, такие вопросы: не была ли реакция администрации Картера чрезмерно эмоциональной и неадекватной по своим масштабам, если соотнести все это с собственными действиями США, например, с интервенциями во Вьетнаме{24}, или в Доминиканской республике, или в Гренаде в 1983 году. Нет ли тут двойных стандартов? Конечно, все это никак не снижает аморальности действий тогдашних советских руководителей. Однако до какой степени временный ввод советских войск в далеком Афганистане затрагивал действительные национальные интересы США? Оправдана ли была такая бурная реакция, которая ставила советско-американские отношения на грань полного возврата к „холодной войне"? Ведь Кремль не отменил, например, визит Никсона в Москву в 1972 году, когда он начал бомбить Ханой, и вообще не сделал американскую интервенцию во Вьетнаме пробным камнем советско-американских отношений.

Интересно, что администрация Рейгана, несмотря на всю ее конфронтационность, не повторяла крайних позиций и заявлений Картера, утверждавшего, что присутствие советских войск в Афганистане неприемлемо для США и что их вывод является предварительным условием возобновления ряда прерванных переговоров по контролю над вооружениями, а также по широкому кругу вопросов советско-американских отношений.

На поставленные вопросы нет легких и простых ответов. И высказаны они тут, повторяю, не для того, чтобы преуменьшить ответственность правительства СССР. Отнюдь нет. Необходимо, однако, объективно извлечь правильные выводы и уроки из допущенных в прошлом обеими сторонами ошибок и упущенных возможностей.

Показательно и даже трагично, что после вывода советских войск, а затем и окончания „холодной войны" и Москва, и Вашингтон потеряли, по существу, интерес к событиям в Афганистане, поскольку он перестал быть для них „яблоком раздора". О нем стали „забывать", переключив внимание на другие горячие точки. А ведь долгую советско-американскую конфронтацию из-за Афганистана было бы только справедливо заменить активным российско-американским сотрудничеством и взаимодействием по установлению мира и стабильности в этой разоренной войной стране.

Итак, советская интервенция в Афганистане в декабре 1979 года и резкая ответная реакция США явились, без сомнения, переломным моментом в советско-американских отношениях, своего рода рубежом, разделившим десятилетие разрядки при Никсоне-Форде и годы конфронтации при Рейгане (включая последний год правления Картера). Правда, Москва безуспешно пыталась еще как-то удержать „на плаву" остатки политики разрядки, исходя из убеждения, что необходимо и возможно отделять региональные конфликты от центральных вопросов отношений с США. Однако окружение Картера в Белом доме во главе с Бжезинским получило редкую возможность окончательно убедить президента принять их точку зрения о том, что Советский Союз представлял собой глобальную угрозу для США, хотя госсекретарь Вэнс, судя по его мемуарам, и допускал возможность локальных мотивов в решении Москвы ввести советские войска в Афганистан.

Эта глубоко ошибочная советская акция, вызвавшая протесты во всем мире, предоставила правым силам в США хороший политический предлог для нового крупного витка гонки вооружений и дальнейших атак на политику разрядки.

Советская внешняя политика в этот период оказалась, по существу, в глухой обороне, стремясь уменьшить и нейтрализовать отрицательные последствия международных событий вокруг Афганистана.

Но вернемся к хронологии событий в наших отношениях с администрацией Картера после ввода войск.

28 декабря 1979 года Картер в послании Брежневу предупреждал о серьезных последствиях, если он не отзовет войска. В своей речи в тот же день президент заявил, что советская интервенция в Афганистане является серьезной угрозой миру и международной стабильности.

Вечером Брежнев и Картер использовали горячую линию Вашингтон-Москва. Брежнев говорил о временном характере советской акции, но одновременно информировал о том, что „ограниченный контингент" советских войск „остается в Афганистане до выполнения им своих задач".

31 декабря Картер обвинил Брежнева в том, что он не излагает точно фактов, когда утверждает, что Советский Союз действовал „по приглашению афганского правительства".

Советское руководство в первый период явно недооценивало всех негативных последствий своего шага. А Картер, по свидетельству ряда современников, в этом вопросе отдался полностью во власть антисоветских эмоций. Новый, 1980 год начинался с резкого обострения советско-американских отношений без надежды на их улучшение. Период разрядки захлебнулся. „Холодная война" возрождалась и разгоралась с новой силой.

В 1980 году администрация Картера пошла на резкое обострение конфронтации с СССР, что отразилось на всех сферах советско-американских отношений и общей международной обстановке.

Этот поворот в политике США вызревал на протяжении нескольких лет, в течение которых элементы сотрудничества и переговоров, являвшиеся основой политики советско-американской разрядки, постепенно оттеснялись и игнорировались.

Президентская предвыборная кампания послужила катализатором негативных тенденций в отношениях между нашими странами. Оппозиционная республиканская партия, к руководству которой уверенно шел Рейган, выступала с резкой критикой Картера и его администрации за „мягкость" в отношениях с СССР и „пренебрежение" задачей укрепления американской военной мощи „перед лицом растущей советской военной угрозы". Чтобы не показаться „мягкотелой", администрация Картера все больше склонялась вправо в отношениях с СССР.

Осуществленная Картером серия акций весьма отрицательно повлияла на весь комплекс советско-американских отношений в политической, торгово-экономической, научно-технической, культурной и других областях. Наиболее важным было его решение отложить на неопределенный срок рассмотрение в сенате вопроса о ратификации договора об ОСВ-2, хотя в этом договоре США были заинтересованы не меньше, чем Советский Союз. Упорство обеих сторон вокруг афганского вопроса способствовало разжиганию новой „холодной войны".

Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 318